Леона Бакста называют великим театральным художником, и это справедливо. Но разве выполненные им в различных техниках портреты или жанровая живопись менее хороши? Судите сами...
Портрет девушки в русском кокошнике, 1911
К.Сокольский - Снилось мне
Леон Бакст (1866—1924) - один из виднейших представителей русского модерна, художник, сценограф, мастер станковой живописи и театральной графики, родился в Гродно. Его отец - Израиль Розенберг. Одни именуют его ученым-талмудистом, другие - коммерсантом средней руки. Не исключено, что он был и тем, и другим одновременно. Своего сына Израиль Розенберг назвал Лейб-Хаимом. В дальнейшем, Лейб стал Львом. Лев - Леоном. Обычная трансформация еврейских имен в русскоязычной среде. Вскоре после рождения сына семья Розенбергов переехала из Гродно в Петербург.
Женский портрет, 1906
Детство его прошло в Петербурге, где жил дед, любивший светскую жизнь и роскошь. Дед был богатым портным. Мальчик рос болезненным и отличался заметной неуравновешенностью характера. От матери он унаследовал любовь к книгам и читал их запоем, что попало. Первыми яркими впечатлениями ребенок был обязан дедушке - в прошлом парижанину, перенесшему в квартиру на Невском проспекте шик французского салона. Обтянутые желтым шелком стены, старинная мебель, картины, декоративные растения, позолоченные клетки с канарейками - все здесь было "не как дома", все восхищало эмоционального мальчика. Радостное волнение вызывали также рассказы родителей, возвращавшихся из итальянской оперы.
Молодой дагомеец, 1895
Еще мальчиком он увлеченно разыгрывал перед сестрами придуманные и поставленные им самим пьесы. Вырезанные из книг и журналов фигурки превращались в героев инсценировок, разыгрываемых перед сестрами. Но вот наступил момент, когда взрослые стали брать мальчика с собой в театр, и перед ним открылся волшебный мир. Мог ли кто-нибудь подумать тогда, что именно здесь через много лет он найдет свое истинное призвание.
Портрет Александра Бенуа, 1898
Очень рано у Льва появилась тяга к живописи. Отец, в меру сил, противился. Как талмудист - не еврейское это дело "человечков малевать". И как коммерсант. Занятие живописью считалось малоприбыльным. Художники, в большинстве своем, вели полунищенское существование. Израиль Розенберг был человеком толерантным. И, дабы удостовериться, что собой представляют живописные потуги неукротимого сына, то ли через общих знакомых, то ли через родственников, вышел на скульптора Марка Антоколького. Мэтр посмотрел рисунки, нашел в них несомненные признаки таланта и настоятельно посоветовал учиться.
Портрет танцовщицы М.Казати, 1912
Совет возымел действие и 1883 году юный Розенберг поступил вольнослушателем в Академию художеств. Здесь будущий Бакст пробыл с 1883 по 1887 год. Академическое обучение мало соответствовало веяниям эпохи. Профессора, в большинстве своем, строго придерживались классических канонов. И напрочь игнорировали новые течения в живописи, пресловутый модерн в его многообразных формах и проявлениях. И, в меру сил и возможностей, отбивали у учеников желание сходить с раз и навсегда проторенного пути. Учился Бакст не слишком усердно. Провалил конкурс на серебряную медаль. После чего ушел из Академии. То ли в знак протеста. То ли окончательно разуверившись.
Леди на диване, 1905
После ухода из Академии Леон Бакст, в ту пору еще Розенберг занимался живописью у Альберта Бенуа. Отец, судя по всему, отказался от дальнейшего финансирования творческих метаний сына. И молодой художник зарабатывал на жизнь и оплату уроков в каком-то издательстве. Он иллюстрировал детские книги. В 1889 году Лейб-Хаим Розенберг стал Леоном Бакстом. Свою новую фамилию, точнее псевдоним, художник позаимствовал у бабушки по линии матери, несколько укоротив её. Фамилия бабушки была Бакстер. Появление броского псевдонима было связано с первой выставкой, на которой художник решил представить свои работы. Как ему казалось, в глазах русской публики художник по фамилии Леон Бакст имел неоспоримые преимущества перед художником Лейб-Хаимом Розенбергом.
Портрет Зинаиды Гиппиус, 1906
В том же 1893 году Леон Бакст приехал в Париж. Он учился в студии Жерома и в "Академии Жюльена". В широко известных среди художников всего мира местах, где можно было почерпнуть и соответственно научиться новому, не связанному с многовековыми традициями, искусству. Жилось Баксту в Париже трудно. Жил он, в основном за счет продаж своих картин. Точнее этюдов. В письме к приятелю Леон Бакст горько сетовал: "До сих пор я бьюсь из-за того, чтобы не покинуть Париж... Продавец картин нахально забирает за гроши мои лучшие этюды". В Париже Леон Бакст прожил шесть лет.
Портрет Андрея Львовича Бакста, сына художника, 1908
Время от времени он приезжал в Петербург. То ли развеяться и отдохнуть, то ли для заведения новых связей и обмена впечатлениями. Во время одного из приездов Леон Бакст познакомился с "Невскими пиквикианцами". Это был кружок самообразования, организованный известным русским художником, историком искусства, художественным критиком Александром Бенуа. В кружок входили Константин Сомов, Дмитрий Философов, Сергей Дягилев и некоторые другие художники, искусствоведы и литераторы, образовавшие со временем, знаменитое художественное объединения "Мир искусства".
Портрет будущей графини Анри де Буажелен, 1924
В 1898 году вышел в свет первый номер журнала "Мир Искусства" - орган художественного объединения и группы писателей-символистов. Редактором журнала стал Сергей Дягилев. Редакция журнала размещалась в доме редактора; первые годы на Литейном проспекте, 45, а с 1900 года - на Набережной реки Фонтанки, 11. Художественный отдел журнала возглавил Леон Бакст. Он же придумал для журнала марку с орлом, "царящим надменно, таинственно и одиноко на вершине снеговой". В художественном отделе журнала широко экспонировались работы выдающихся представителей отечественной и зарубежной живописи. Что определило высокий художественно-эстетический уровень издания, сделало его рупором новых веяний в искусстве, и повлияло на развитие российской культуры на рубеже веков.
Модель
В 1903 году Бакст сошелся с вдовой художника Гриценко Любовью Павловной. Она была дочерью именитого купца, большого знатока и собирателя живописи, основателя всемирно известной галереи П.М.Третьякова. Третьяков придерживался либеральных взглядов, ничего не имел против евреев в целом, и самого Бакста в частности. Ценил его как художника. Охотно покупал картины. Но в качестве зятя иудея Бакста не воспринимал. Еврей - еще, куда ни шло. А вот иудей, человек, связанный с еврейством религией, не укладывался в многовековые семейные традиции. И Баксту пришлось пойти на уступки. По одной версии, он перешел из иудаизма в лютеранство. По другой, для совершения церковного обряда бракосочетания стал православным.
Портрет Вальтера Федоровича Нувеля, 1895
В 1907 году у Бакста родился сын Андрей (в будущем - художник театра и кино, умер в 1972 году в Париже). Брак оказался непрочным. В 1909 году Леон Бакст ушёл из семьи. Развод не отразился на отношениях с бывшей женой. Они оставались неизменно дружескими. Когда в 1921 году Любовь Павловна, вместе с сыном, уехала из России, Леон Бакст до конца своих дней поддерживал их материально. Интересно другое. Вскоре после развода, новообращенный христианин Леон Бакст вернулся к вере отцов.
Портрет Анны Павловой, 1908
В 1909 году, в соответствии с новым законом об иудеях в Российской Империи, ему предложили покинуть Петербург. У Бакста были обширные связи. Много влиятельных знакомых. Его услугами пользовался Императорский двор. Но он решил не прибегать к чьей-либо помощи. И уехал в Париж. Гнев на милость власти предержащие сменили в 1914 году. В этом году Бакста избрали членом Академии художеств. И в этом качестве, несмотря на вероисповедание, он имел право проживать, где ему заблагорассудится.
Портрет девочки. 1905
С 1908 по 1910 год, во время наездов из Парижа в Санкт-Петербург, Леон Бакст преподавал в частной школе живописи Званцевой Одним из учеников Бакста был Марк Шагал. Бакст обратил внимание на недюжинный талант молодого Шагала. Хотя, как пишут, не вполне одобрял его и был строг в оценках. При всем своем новаторстве, Бакст полагал, что для художника, вне зависимости от направления, образцом должна была служить натура. Шагаловские алогизмы, пресловутая шагаловская же "картиномания" его смущали. Соученица Шагала Оболенская вспоминала, что, рассматривая картину Шагала, на которой был изображен сидящий на горе скрипач, Бакст никак не мог взять в толк, как скрипачу удалось втащить на такую большую гору такой большой стул.
Портрет Андрея Белого, 1905
Шагал, хотел было, поехать вслед за учителем в Париж. Его неудержимо тянуло в Европу. Бакст был против. - Значит, вас устраивает перспектива погибнуть среди 30 тысяч художников, слетающихся со всего света в Париж, - сказал он. Судя по рукописи книги Шагала "Моя жизнь", Бакст попросту обругал своего ученика. Жена Шагала Белла, готовя книгу к изданию, вымарала несколько выходящих из ряда вон выражений. В те годы, в отличие от нашего времени, ненормативная лексика не допускалась на страницы литературных произведений. По словам Шагала, Бакст вручил ему сто рублей и посоветовал с большей пользой для себя использовать их в России. Он и раньше поддерживал Шагала материально.
Портрет литератора Дмитрия Федоровича Философова, 1897
Бакст много и охотно занимался портретной живописью. Его кисти принадлежат портреты известных деятелей литературы и искусства: Левитана, Дягилева, Розанова, Зинаиды Гиппиус, Айседоры Дункан, Жана Кокто, Константина Сомова, Андрея Белого. Андрей Белый вспоминал: "Рыжий, румяный умница Бакст отказался писать меня просто, ему нужно было, чтобы я был оживлен до экстаза! Для этого он привозил из редакции журнала "Мир искусства" своего приятеля, съевшего десять собак по части умения оживлять и рассказывать умные истории и анекдоты, тогда хищный тигр Бакст, вспыхивая глазами, подкрадывался ко мне, схватившись за кисть". Искусствоведы считают Бакста одним из наиболее ярких русских художников-портретистов начала ХХ века.
Портрет княгини Ольги Константиновны Орловой, 1909
Леон Бакст был не только замечательным портретистом. Он проявил себя, как незаурядный пейзажист. Его графические работы, как отмечали современники, были "поразительно декоративны, полны особенной загадочной поэзии и очень "книжны". Несмотря на многообразие проявлений художественного таланта и связанные с этим возможности, особых доходов у Бакста не было. Постоянно нуждаясь в деньгах, Бакст сотрудничал с сатирическими журналами, занимался книжной графикой, оформлял интерьеры различных выставок. Ещё он обучал рисованию детей состоятельных родителей.
Портрет Л.П.Гриценко (супруги Л. Бакста и дочери П.М. Третьякова), 1903
В 1903 году в Петербурге Бакста попросили принять участие в оформлении балета "Фея кукол". Созданные Бакстом эскизы декораций и костюмов были восприняты восторженно. "С первых шагов, - писал позднее Александр Бенуа, - Бакст занял прямо-таки доминирующее положение и с тех пор так и остался единственным и непревзойденным".
Портрет мадам Т., 1918
В Париже Бакст вошел в балетную группу организатора "Русских сезонов" в Париже Сергея Дягилева. Сергей Павлович привез в Париж несколько балетов. Эти балеты, положенные в основу, "Русских сезонов", потрясли пресыщенных французов, вызвали у них бурю ни с чем несравнимого восторга. Своим триумфом "Русские сезоны" Дягилева были, в первую очередь, обязаны исключительным по красоте постановкам Бакста. Особому, "бакстовскому" стилю, с его чудесным, почти таинственным, поражающим воображение переплетением магии орнамента и сочетания красок.
Портрет Сергея Дягилева с няней, 1906
Созданные Бакстом театральные костюмы, об этом много писали в разного рода связанных с искусством изданиях, благодаря ритмически повторяющимся цветовым узорам подчеркивали динамику танца, движения актера. Вершиной творчества Бакста были декорации для дягилевских балетов: "Клеопатра" 1909г., "Шахерезада" 1910г., "Карнавал" 1910г., "Нарцисс" 1911г., "Дафнис и Хлоя" 1912г. Эти постановки, как писали критики, буквально "свели с ума Париж". И положили начало мировой славе художника.
Обнаженная, 1905
Русский художник, художественный критик и мемуарист Мстислав Добужинский, знавший Бакста ещё со времен совместного преподавания в школе живописи Званцевой и досконально знакомый с его творчеством, писал: "Его признал и "короновал" сам изысканный и капризный Париж, и что удивительно, несмотря на калейдоскопическую смену кумиров, изменчивость парижских увлечений, несмотря на все "сдвиги", вызванные войной, на новые явления в области искусства, на шум футуризма, - Бакст все-таки оставался одним из несменяемых законодателей "вкуса". Париж уже забыл, что Бакст иностранец, что он "корнями" своими в Петербурге, что он художник "Мира искусства". Леон Бакст - стало звучать как наиболее парижское из парижских имен".
Дама с апельсинами (Ужин), 1902
В 1918 году Леон Бакст покинул группу Дягилева. Его уход связывают с рядом причин. Это и мировая война. Французам было не до "Русских сезонов". Кроме того, Бакст оказался отрезанным от труппы Дягилева. Труппа оставалась в Париже, а Бакст находился в это время в Швейцарии. К уходу из труппы Бакста, и это, пожалуй, главное, побудили эстетические разногласия с Дягилевым, нарастающие противоречия. Дягилев был диктатором. Ещё задолго до "Парижских сезонов", работая над портретом Дягилева, Бакст жаловался, что Дягилев абсолютно не умеет позировать, следит буквально за каждым мазком, и требует, чтобы на портрете он выглядел красивее, чем в жизни. Судя по всему, во время работы над эскизами, Дягилев пытался влиять, что-то настоятельно советовал, предъявлял требования. Баксту это не нравилось. И он на каком-то этапе отказался от сотрудничества.
Портрет Исаака Левитана, 1899
В Париже Бакст был чрезвычайно популярен. Его стиль восприняли законодатели парижской моды. И стали широко использовать его. Русский поэт Максимилиан Волошин писал: "Бакст сумел ухватить тот неуловимый нерв Парижа, который правит модой, и его влияние в настоящую минуту сказывается везде в Париже - как в дамских платьях, так и на картинных выставках". Была издана книга, посвященная творчеству Бакста. Книга эта, по словам современников "представляла собою верх технического совершенства". Французское правительство наградило Бакста орденом Почетного легиона.
Портрет Айседоры Дункан
Громкая парижская слава Бакста, его мировая известность мало что значили для России. Для российских властей Бакст, в первую очередь, был евреем, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Русский публицист, художественный и литературный критик Дмитрий Философов писал: "После первой революции уже "знаменитый", с красной ленточкой в петлице, он приехал из Парижа в Петербург, совершенно забыв, что он еврей из черты оседлости. Каково же было его удивление, когда к нему пришел околоточный и заявил, что он должен немедленно уезжать не то в Бердичев, не то в Житомир". Покойный вице-президент Академии Художеств, граф Иван Иванович Толстой (впоследствии городской голова) возмутился, печать подняла шум, и Бакст был оставлен в покое. Да, конечно, он был еврей. Но чувствовал он себя сыном России, во-первых, и человеком, во-вторых. А главное, художником.
Автопортрет, 1893
Популярность Бакста, его большая слава, трагически отразились на его судьбе. Бакст был завален заказами, от которых не мог, да и не хотел отказаться. Непосильный труд подорвал его здоровье. Леон Бакст умер 27 декабря 1924 года в Париже, на 58 году жизни. Во время работы над балетом "Истар" для труппы Иды Рубинштейн с ним случился "нервный припадок". Бакста госпитализировали в больницу Риэль-Мальмезон. Помочь ему не смогли. По другой версии, в могилу Бакста свела болезнь почек. Ещё, в качестве причины называют "отёк легких". Возможно, речь идёт о проявлениях одного и того же заболевания. Люди, не слишком сведущие в медицине, основывались не столько на диагнозе, сколько на его доминирующих проявлениях. Похоронен Бакст на парижском кладбище Батиньоль.
Портрет графини Келлер, 1902
По материалам статьи Валентина Домиля «Великий Бакст»
Карнавал в Париже в честь прибытия русских моряков 5 октября 1893 года, 1900
Ливень, 1906
И все же нельзя обойтись, ведя разговор о знаменитом театральном художнике Леоне Баксте, без его потрясающих эскизов сценических костюмов и декораций (жаль, приходится ограничивать себя в количестве):
Эскиз декорации к балету "Шехерезада", 1910
Эскиз декорации к балету "Дафнис и Хлоя"
Эскиз декорации к балету "Мученичество Святого Себастьяна", 1911
![]() |
![]() |
Эскиз декорации к балету "Послеполуденный отдых фавна", 1911
Эскиз декорации к балету "Спящая красавица", 1921
Костюм Натальи Трухановой в роли Пери, 1911 / Эскиз костюма к балету "Шехерезада" - Синий Султан, 1910 (справа)
Автопортрет
Леон Николаевич Бакст (настоящее имя - Лейб-Хаим Израилевич , или Лев Самойлович Розенберг ; 1866-1924) - российский художник, сценограф, книжный иллюстратор, мастер станковой живописи и театральной графики, один из виднейших деятелей объединения «Мир искусства » и театрально-художественных проектов С. П. Дягилева .
После окончания гимназии учился вольнослушателем в Академии Художеств, подрабатывая иллюстрацией книг. В 1889 г. художник впервые экспонировал свои работы, приняв псевдоним - сокращенную фамилию бабушки по материнской линии (Бакстер). 1893-99 гг. он провел в Париже, часто наезжая в Петербург, и упорно работал в поисках собственного стиля. Сблизившись с А. Н. Бенуа , К. А. Сомовым и С. П. Дягилевым , Бакст стал одним из инициаторов создания объединения "Мир искусства " (1898). Известность Баксту принесли его графические работы для журнала "Мир искусства". В оформлении журнала сформировался характерный стиль Бакста: изысканно-графичный, полный острого чувства ирреальности окружающего бытия.
Органичней всего талант Бакста проявился в сценографии . С 1902 он работал для Эрмитажного и Александринского театров.). Но по-настоящему талант Бакста развернулся в балетных спектаклях"Русских сезонов" Дягилева . "Клеопатра" (1909), "Шехерезада" и "Карнавал" (1910), "Видение розы" и "Нарцисс" (1911), "Синий бог", "Дафнис и Хлоя" и "Послеполуденный отдых фавна" (1912), "Игры" (1913) поражали пресыщенную западную публику декоративной фантазией, богатством и силой цвета , а разработанные Бакстом оформительские приемы положили начало новой эпохе в балетной сценографии. Как декоратор Русских сезонов Бакст стилизовал античные и восточные мотивы, создавая утонченно-декоративное фантастическое зрелище.
С 1907 года Бакст жил в основном в Париже и работал над театральными декорациями. В 1914 году Бакст был избран членом Академии художеств, но Первая мировая война окончательно отрезала его от родины. Он продолжал сотрудничать с дягилевской труппой, однако между ним и С. П. Дягилевым постепенно нарастали противоречия, и в 1918 г. Бакст покинул труппу. 27 декабря 1924 года Бакст умер в Париже от отёка лёгких.
Талант Бакста чрезвычайно разносторонен. По словамМаксимилиана Волошин а, "Бакст с одинаковым искусством пишет портрет светской дамы в современном платье, рисует декоративную обложку для книги со всем четким изяществом восемнадцатого века, воссоздает в балете петербургские костюмы николаевского времени, компонирует декорации к "Ипполиту" и в широкой панораме изображает гибель Атлантиды. И всегда он остается блестящим живописцем, сквозь вещи и искусство эпохи видящим внешние формы и лики жизни ".
У Бакста есть хорошие итальянские и английские пейзажи , виды Лидо, Версаля, Финляндии: в книжной иллюстрации он достиг виртуозной техники, его обложки и виньетки в журналах: "Мир Искусства", "Золотое Руно", "Аполлон" и в других изданиях по художественной форме и благородству линий являются образцами современной графики; Бакст не чужд и сатиры: он дает меткие и остроумные карикатуры в журналах "Жупел", "Адская почта" и "Сатирикон". Написал много разнообразных по технике и богатых внутренним содержанием портретов : Вел. кн. Елены Владимировны и Вел. кн. Кирилла, Бориса и Андрея Владимировичей, И. Левитана, Александра Бенуа, графини Келлер, В. Розанова, Андрея Белого, г-жи Коровиной, С.П. Дягилева, Зинаиды Гиппиус, К. Сомова, Е.И. Набоковой и автопортрет. Прелестны его акварели-миниатюры , иллюстрирующие русский быт начала XIX века. Выдаются также его "Императрица Елизавета Петровна на охоте" (1903), "Коппелиус" (1909), очень интересно написанный "Ужин" (1903) и два панно: "Осень" (1906) и "Элизиум", эскиз занавеса (1906). Но всё-таки ярче всего выразился талант Бакста в его театральных постановках; по словам Александра Бенуа , они поражают богатством и силой колористической фантазии, разнообразием и изысканностью костюмов; он обдумывает каждую деталь и руководит всем ensemble"ем, он делает самые серьезные археологические изыскания, но не губит при этом непосредственного настроения, поэзии драмы.
Декорации к балету "Шехерезада" 1910
Жар-птица ". 1910. 25 x 18 см. Акварель.
К балету "Садко"
Декорации к балету "Дафнис и Хлоя" 1902
Балет "Шехерезада"
Костюм к балету "Шехерезада"
Костюм к балету "Шехерезада"
Эскиз к балету "Елена Спартанская"
Декорации "Дафнис и Хлоя"
Декорации "Дафнис и Хлоя"
Иллюстрация к повести Н.В.Гоголя "Нос"
Комментарии пользователей Facebook и ВКонтакте. Выскажи мнение.
↓↓ Ниже смотрите на тематическое сходство (Похожие материалы) ↓↓
Реакции на статью
Понравился наш сайт? Присоединяйтесь или подпишитесь (на почту будут приходить уведомления о новых темах) на наш канал в МирТесен!
Показы: 1 Охват: 0 Прочтений: 0
Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
9 мая 1866 года в городе Гродно (Беларусь) родился Лейб-Хаим Израилевич Розенберг – будущий русский художник, сценографист. Имя, под которым его знает весь мир – Лев Самойлович Бакст – он взял себе от деда только в двадцатипятилетнем возрасте.
Интерес к рисованию появился у мальчика в раннем возрасте и проявлялся в создании декораций к собственным пьесам. Отец увлечение сына не одобрял, поэтому Бакст всячески скрывал от него свое пристрастие к живописи, рисуя по ночам.
Жизнь художника была полна творчества – он рисовал портреты, сотрудничал с журналами, рисовал декорации к спектаклям и преподавал.
Детство его прошло в Петербурге, где жил дед, «парижанин Второй империи», любивший светскую жизнь и роскошь. Еще мальчиком он увлеченно разыгрывал перед сестрами придуманные и поставленные им самим пьесы, а в двенадцать лет вышел победителем в гимназическом конкурсе на лучший портрет В. Жуковского. Однако отец не понимал увлечений сына, и долгое время мальчику приходилось рисовать тайком или по ночам. Наконец, чтобы разрешить сомнения, рисунки Бакста послали в Париж скульптору Марку Антокольскому, а тот рекомендовал ему учиться дальше. В 1883 году Лев поступил вольнослушателем в Академию художеств, где учился у Чистякова, Венига и Аскназия. Проиграв в конкурсе на серебряную медаль, Бакст покинул Академию и через некоторое время, подружившись с Альбертом Бенуа, увлекся акварелью. Близко сошелся он и с Валентином Серовым, который в это время учился в Академии художеств.
В 1891 побывал в Германии, Италии, Испании и Франции, надолго остановился в Париже. В 1890 начал изучать технику акварели под руководством академика Альберта Н. Бенуа, познакомился с его младшим братом Александром Н. Бенуа и его окружением. В 1893 вновь приехал в Париж, где работал с перерывами до 1899, встречался с приезжавшими петербургскими друзьями. Занимался в студии Ж.-Л. Жерома, в академии Р. Жюльена и у А. Эдельфельда. Ближе всего молодому Баксту было творчество французских романтиков и импрессионистов. Повторяя путь своего кумира - Делакруа, он даже поехал в Алжир, после чего появились произведения, где начало выявляться стремление художника к декоративизму. Бакст много работал и, по его словам, «изнемогал от неизвестности». Хотя его ценили. Игорь Грабарь, например, отмечал, что Бакст «свободно владеет рисунком и имеет все задатки колориста...».
По заказу великого князя Алексея Александровича писал картину «Приезд адмирала Авелана в Париж» (окончена в 1900), подготовительные этюды к которой выставлял в салоне газеты «Figaro». В 1890-е участвовал в выставках Общества русских акварелистов (СПб., 1890-95; М., 1897), С.-Петербургского общества художников (1895), МОЛХ (1896) и академических выставках (1890, 1896-97).
В 1892 году появилось несколько акварельных портретов Бакста - «Кармен», «Испанец», «Боярыня», «Украинка».
В 1898 стал одним из основателей кружка «Мир искусства». Был главным оформителем журнала «Мир искусства», участвовал в оформлении «Ежегодника Императорских театров» (1899-1902), журналов «Художественные сокровища России» (1901-02), «Весы» (1904-09), «Золотое руно» (1906), «Аполлон» (1909), рисовал для журнала «Сатирикон» (1908) и для открыток Общины св. Евгении (1902-05). Оформлял книги для петербургских и московских издательств, поэтические сборники «Снежная маска» А. А. Блока (СПб., 1907), «Anno mundi ardentis» М. А. Волошина (М., 1910) и др. Графический стиль, разработанный им совместно с А. Н. Бенуа и К. А. Сомовым, два десятилетия господствовал в области оформления книг и журналов.
Мир искусства. Известность Баксту принесли его графические работы для журнала "Мир искусства".
В 1889 году несколько молодых людей создали кружок самообразования, который позже стал ядром художественного объединения «Мир искусства». Во главе его стоял Александр Бенуа, а среди членов были Дмитрий Философов, Вальтер Нувель, Константин Сомов и другие. Бакст был среди них старшим и единственным, кто имел профессиональное образование. Однако он всегда чувствовал себя среди молодых «мирискусников» очень свободно, ходил на организованные Альфредом Нуроком «Вечера современной музыки», увлекался творчеством Обри Бердслея, Теофиля Стейлейна, Пюви де Шаванна, Беклина и других. Представителям русского «модерна» особенно близка была немецкая и североевропейская школы. Очень интересной получилась Выставка русских и финляндских художников, в которой принимали участие петербуржцы К. Сомов, А. Бенуа, Л. Бакст, москвичи М. Врубель, В. Серов, К. Коровин, финский художник Эдельфельт, Галлен-Каллела и другие.
Л. Бакст вместе с А. Бенуа, К. Сомовым, Д. Мережковским, 3. Гиппиус и другими входил в состав редакции журнала «Мир искусства». Руководил всей редакцией Сергей Дягилев, литературным отделом - Дмитрий Философов, музыкальным - Вальтер Нувель. Лев Бакст возглавлял художественный отдел. Именно Бакст придумал марку журнала «Мир искусства», на которой был изображен орел. Сам художник так объяснял эту аллегорию: «Мир искусства выше всего земного, у звезд, там царит надменно, таинственно и одиноко, как орел на вершине снеговой». Среди мотивов, которые Бакст чаше всего использовал в своей журнальной графике,- античные вазы, гирлянды, сосуды с орнаментами, фавны, сатирессы, рокайльные мотивы. Необыкновенно легки, изящны контурные рисунки Бакста, которые точно и гармонично сочетались с текстом. В это время Бакст был увлечен творчеством Бердслея. Он не только заботился о неповторимом образе журнала, но и создавал свои произведения. Лучшими из них считаются появившиеся в 1900-1901 годах литографический портрет И.Левитана, «Женский портрет» и «Голова старухи». Современники, исходя из того, как Бакст умел свободно владеть контуром,сопоставлять разные способы рисунка, называли его «дерзким графиком».
На обложке первого номера «Мира искусства» за 1902 год мы видим даму в затейливой шляпке и господина в цилиндре, стоящих друг против друга и прислонившихся к стенам комнаты, интерьер которой пугает своей причудливостью. А в заставке к стихотворению Константина Дмитриевича Бальмонта (1867-1942), опубликованному в журнале в 1901 году, Бакст изображает обнаженного, но явно бесполого ангелочка, опирающегося на цилиндрическую тумбу.
Помимо иллюстрирования журнала художник создавал и печатал в них и свои работы. Следует отметить, что художественный подчерк Бакста настолько тонок, что контуры его рисунков нисколько не выделялись из текста, а наоборот, гармонично дополняли его.
Работа в журнале «Мир искусства» заключалась не только в иллюстрировании самого журнала, но и в художественном оформлении залов, где редакцией журнала устраивались выставки. Здесь Лев Бакст проявлял себя не только как художник, но и как отличный дизайнер, способный создать утонченный интерьер.
Он продолжал заниматься и станковым искусством - исполнил отличные графические портреты И. И. Левитана, Ф. А. Малявина (1899), А. Белого (1905) и 3. Н. Гиппиус (1906) и живописные портреты В. В. Розанова (1901), С. П. Дягилева с няней (1906).
«Портрет С.П. Дягилева с няней» (1906, ГРМ), подобно ранним портретам Бенуа и Розанова, продолжает галерею изображений людей, близких Баксту. В этом портрете контрастно сопоставлены два возраста, две фигуры, два состояния – спокойная, уютная старушка, нежно любимая всеми друзьями Дягилева и бывшая для них своей Ариной Родионовной, и сильная, энергичная фигура Дягилева, вскинувшего голову с эффектной седой прядью. Скрытое движение, сила чувствуются в Дягилеве, и своеобразная кадровость композиции подчеркивает это. Текст скрыт
По тому огромному месту, которое занял театр в культурной жизни Европы сейчас, как это было в эпоху конца XVIII в. в Италии и Франции, он - один из наиболее живых нервов современности. И это необычайное явление - проникновение искусства в жизнь через рампу, отражение театра в повседневной жизни, влияние его на область моды - сказалось в том глубоком впечатлении, которое сопутствовало блестящим триумфам “Русских сезонов” Дягилева в Париже. Общественный поворот вкуса, который последовал за этими триумфами, в величайшей степени обязан был именно Баксту, тем новым откровениям, которые он дал в своих исключительных по красоте и очарованию постановках, поразивших не только Париж, но и весь культурный мир Запада. Его “Шехеразада” свела с ума Париж, и с этого начинается европейская, а затем и мировая слава Бакста.
Нижинский в балете Полуденный отдых фавна 1912
“Восток” “Шехеразады”, покоривший Париж, был замечателен именно вдохновенной интерпретацией Бакста. Понимая и чувствуя, как редко кто из стилистов, всю магию орнамента и чары красочных сочетаний, он создал свой особый, бакстовский стиль из той “полу-Персии - полу-Турции”, которая его вдохновляла. Этот пряный сказочный Восток пленял необычайным размахом фантазии. Изысканность ярких цветов, роскошь тюрбанов с перьями и затканных золотом тканей, пышное изобилие орнамента и украшений - все это настолько поражало воображение, настолько отвечало жажде нового, что воспринято было и жизнью. Ворт и Пакэн - законодатели парижских мод - стали пропагандировать Бакста.
Его признал и “короновал” сам изысканный и капризный Париж, и что удивительно, несмотря на калейдоскопическую смену кумиров, изменчивость парижских увлечений, несмотря на все “сдвиги”, вызванные войной, на новые явления в области искусства, на шум футуризма, - Бакст все-таки оставался одним из несменяемых законодателей “вкуса”. Постановки его вызвали бесконечное подражание в театрах, его идеи варьировались до бесконечности, доводились до абсурда, докатились до “Folies Bergères”, в котором даже еще в прошлом году ставилось “Revue” “под Бакста” в невероятной по роскоши постановке. Париж уже забыл, что Бакст иностранец, что он “корнями” своими в Петербурге, что он художник “Мира искусства”. Леон Бакст - стало звучать как наиболее варяжское из парижских имен.
Эскиз балетных костюмов Танцовщицы и Раба 1921
Разумеется, не в этом блеске, которым было окружено имя Бакста, не в его популярности и влиянии все значение его искусства. Им сделан действительно громадный вклад в область театрального искусства. Замечательно разностороннее декоративное дарование Бакста не ограничилось одним “Востоком” в “Шехеразаде” и в следующих за ним “Клеопатре” и “Саломее”; он уходит еще в большую фантастичность и изысканность созданного им мира. Еще в ранней своей “Фее кукол”, а у Дягилева в “Карнавале” Шумана и в “Spectre de la rose” [“Видении розы” (франц.).] он показывает все очарование и грацию 30-х и 40-х годов , в “Св. Себастьяне” с Идой Рубинштейн - строгость и четкость quatrocento, а в “Joseph”"e P.Штрауса - пышность венецианского “веронезовского” Ренессанса - и в то же самое время во многих других декоративных работах неизменно возвращается к своему первому и, может быть, самому серьезному увлечению - к архаической Греции - увлечению, которому он отдавался еще в далекие годы его петербургской жизни.
Желтая султанша. По мотивам балета Шахерезада 1916
С Бакстом я познакомился в 1902 г., войдя тогда впервые в круг моих будущих друзей по “Миру искусства”. В этом году открылось в Петербурге (еще очень преждевременно, чтобы быть по-настоящему оцененным) “Современное искусство”. По инициативе Грабаря, фон Мекка и кн. Щербатова и по проектам Александра Бенуа, Лансере, Бакста, Коровина и Головина было сделано убранство ряда комнат с мебелью, панно, люстрами и каминами, каждая отразившая индивидуальность художника, и Бакст создал необыкновенно красивый будуар, белый с розовым, весь в трельяжах, зеркалах и хрустале, отразивший его тогдашнее (общее для всех) увлечение XVIII веком.
Древний Ужас, 1908
Вскоре он вместе с Серовым совершил путешествие по Греции и вернулся настоящим энтузиастом микенского искусства. Кносс и чудеса, виденные им на Крите, были постоянной темой его рассказов: он был весь под впечатлением искусства архаической Эллады. К этому времени относится его известная картина “Terror antiquus”.
Зинаида Гиппиус, 1906
Постановка “Ипполита” в Александрийском театре, а также “Феи кукол” в Мариинском (если не считать эрмитажного спектакля) были первыми его выступлениями в театре, сразу же открывшими “настоящего” Бакста. Как живописец он уже выступал и до первых выставок дягилевского журнала “Мир искусства”; тогда это был иной Бакст- хороший реалист и отличный акварелист. На первых выставках “Мира искусства” он появился уже как пейзажист (“Версаль”), замечательный портретист (портреты Ал. Бенуа, Дягилева с няней и др[угие]) и миниатюрист.
Эскиз костюма для Иды Рубинштейн к балету Елена Спартанская 1912
Его графические работы в журнале “Мир искусства” (большей частью на античные мотивы), сделанные тончайшим пунктиром и частью силуэтные, были поразительно декоративны, полны особенной загадочной поэзии и очень “книжны” [Говоря о его графике, следует упомянуть его работы по шрифтам. Впервые он, Лансере и Головин стали делать художественные надписи для журналов, рисовать буквы и обложки - зародыш будущей целой области графики в расцвете книжного искусства.], но так отдаться книге, как другие его товарищи, ему не пришлось - он отдается всецело театру и портрету. Эти разносторонность, универсальность, “ретроспективизм”, это чувство стиля - все то, самым характерным для той группы художников, за которой утвердилось название “Мира искусства”.
Ужин. 1902
В 1906-1908 гг. мы с ним руководили занятиями в художественней школе (Е. Н. Званцевой), где в числе учеников был Шагал, рано скончавшаяся поэтесса Гуро, Нарбут и многие другие, ставшие потом выдающимися художниками. Бакст, как отличный рисовальщик, давал ученикам чрезвычайно много ценного, требуя прежде всего ясной и твердой линии (эта “линия” была его излюбленным “коньком”, что вызывало часто горячие споры с друзьями).
Эскизы костюмов Федры и Тезея для трагедии Федра, театр Ренессанс, Париж 1923
Вскоре Бакст уехал навсегда в Париж. Только один раз он приезжал в 1913 г. в Петербург на один блестящий костюмированный бал (у гр. Клейнмихель), где фигурировало несколько его удивительных восточных костюмов. В 1914 г. мне пришлось снова встретиться с ним в Париже. В этом сезоне в Большой опере поставлен был балет Шумана “Papillons” с костюмами Бакста и в моих декорациях. Тогда же у Дягилева шла необыкновенно эффектная постановка “Иосифа” Р. Штрауса с совершенно умопомрачительными костюмами Бакста, взволновавшими уже достаточно пресытившийся тогда Париж. Бакст весь ушел в работу, до переутомления, и не успел сделать декораций к “Мидасу” Штейнберга, и неожиданно пришлось взяться за эту постановку мне.
После этого сезона, летом перед войной, он серьезно заболел от переутомления; здоровье его уже тогда было изрядно надорвано. Затем война, а потом революция надолго отрезали его от петербургских друзей. В глухие годы пришел слух в далекий Петербург о его смерти. К счастью, он оказался тогда ложным.
Год назад, после десятилетнего перерыва, я наконец снова встретился с ним в Париже. В маленьком ресторане, а потом часто у него, в его чудесном ателье на бульваре Малерб, со мной был опять наш прежний Бакст. Припоминаю, как он неистово ругал футуристов, много и забавно рассказывал про Америку, жаловался на усталость от вечного круга заказов и хотел слышать мнение старого друга о своих последних работах...
Часто говорят о “преждевременной” смерти. И именно смерть художника, музыканта и поэта мучает всегда этой мыслью, мыслью о тех произведениях, которые с ними умерли, не родившись. На моей памяти так было, когда во цвете лет умер Серов, погиб гениальный Чюрленис и только что расцветший в своем таланте Нарбут. Бакст, конечно, далеко не дал всего, что мог дать его исключительный художественный дар. Его “знаменитость” была его трагедией. Вспоминаю последнюю встречу с ним и его слова о том, что нет времени отдаться тому, что он хочет. И слава обязывала: Бакст уже должен был оставаться Бакстом. А между тем многие вещи, которые были известны, может быть, только его друзьям, говорили о его неожиданных обещаниях.
Воспоминания Мстислава Добужинского (ДОБУЖИНСКИЙ, МСТИСЛАВ ВАЛЕРИАНОВИЧ (1875–1957), русский художник
П ервыми «взрослыми» работами Леона Бакста стали иллюстрации для детских книг. Позже он стал известным портретистом и революционным театральным декоратором, художником, «опьянившим Париж», и дизайнером, одна лекция которого стоила в Америке 1920-х годов две тысячи долларов.
Леон Бакст родился в 1866 году в Гродно в еврейской семье. При рождении его назвали Лейб-Хаим Розенберг. Когда семья переехала в столицу, мальчик часто гостил у своего деда, модного портного - в старинной изысканной квартире в самом центре Петербурга. Леон Бакст много читал, ставил детские кукольные постановки и слушал рассказы родителей и деда о театре. С детства Бакст увлекался и рисованием. Отец показал его рисунки скульптору Марку Антокольскому, и тот посоветовал мальчику учиться живописи.
Леон Бакст поступил вольнослушателем в Академию художеств , но не окончил ее. Он брал уроки у Александра Бенуа и подрабатывал, создавая иллюстрации для детских книг. На первой выставке своих работ в 1889 году Лейб-Хаим Розенберг взял себе псевдоним Леон Бакст.
В 1893 году Бакст уехал в Париж. Здесь он продолжал учиться живописи, а картины стали единственным источником дохода молодого художника. В письме к другу Бакст писал: «Продавец картин нахально забирает за гроши мои лучшие этюды» .
Во время одного из приездов в Петербург Леон Бакст стал бывать в кружке Александра Бенуа. В него входили художники, писатели и любители искусства, которые позже образовали художественное объединение «Мир искусства». Когда мирискусники стали выпускать свой журнал, Бакст возглавил художественный отдел. Вскоре его пригласил к себе великий князь Владимир Александрович - давать уроки рисования детям.
В начале 1910-х годов Леон Бакст создал целую галерею портретов своих современников - Филиппа Малявина и Василия Розанова , Зинаиды Гиппиус и Жана Кокто, Сергея Дягилева и Айседоры Дункан .
«Рыжий, румяный умница Бакст отказался писать меня просто, ему нужно было, чтобы я был оживлен до экстаза! Для этого он привозил из редакции журнала «Мир искусства» своего приятеля, съевшего десять собак по части умения оживлять и рассказывать умные истории и анекдоты, тогда хищный тигр Бакст, вспыхивая глазами, подкрадывался ко мне, схватившись за кисть».
Андрей Белый
Леон Бакст создал ряд пейзажей и детских портретов, мистические полотна «Древний ужас» и «Элизиум». О знаменитой картине «Ужин» Василий Розанов писал: «Стильная декадентка конца века, черно-белая, тонкая, как горностай, с таинственной улыбкой а-ля Джоконда кушает апельсины» .
Леон Бакст. Древний ужас. 1908. Государственный Русский музей
Леон Бакст. Ужин. 1902. Государственный Русский музей
Леон Бакст. Элизиум. 1906. Государственная Третьяковская галерея
В 1903 году Леон Бакст впервые создал декорации для спектакля и эскизы театральных костюмов. Братья-балетмейстеры Николай и Сергей Легаты из Петербургской Императорской труппы попросили художника оформить их балет «Фея кукол». Александр Бенуа позже вспоминал об этом событии: «С первых шагов Бакст занял прямо-таки доминирующее положение и с тех пор так и остался единственным и непревзойденным» .
В том же году художник женился - на Любови Третьяковой. Павел Третьяков дал согласие на брак с одним условием: Бакст должен был сменить вероисповедание. Художник принял лютеранство. В 1907 году супруги расстались, и Бакст - теперь это была его официальная фамилия - вновь принял иудаизм. За это его выслали из Петербурга: в те годы не все евреи имели право жить в столице.
Леон Бакст отправился в Грецию - вместе с художником Валентином Серовым . Он сделал там этюды средиземноморских пейзажей и зарисовки, которые позже стали фрагментами новых театральных декораций.
С 1910 года Леон Бакст вновь поселился в Париже. В эти годы он заслужил настоящую мировую славу своими театральными декорациями - объемными, многослойными и сказочными. Он оформлял балеты Дягилева для его парижских Русских сезонов - «Клеопатру», «Шехеразаду», «Карнавал» и «Нарцисс».
По его эскизам шили костюмы для артистов Императорских театров - Вацлава и Брониславы Нижинских, Тамары Карсавиной , Веры Фокиной. Также Бакст сотрудничал с новаторской театральной труппой Иды Рубинштейн . Художник тщательно продумывал детали костюмов, их колористику и узоры, которые во время танцев подчеркивали пластику и гибкость актеров. Художественный критик Мстислав Добужинский писал: «его признал и «короновал» сам изысканный и капризный Париж» , а Андрей Левинсон - «Париж подлинно пьян Бакстом» .
Леон Бакст. Эскиз костюма Сильвии для постановки Мариинского театра. 1901. Государственный Русский музей
Леон Бакст. Эскиз костюма Жар-птицы для антрепризы Сергея Дягилева. 1910. Государственный центральный театральный музей имени А.А. Бахрушина
Леон Бакст. Эскиз костюма Саломеи для частного спектакля Иды Рубинштейн. 1908. Государственная Третьяковская галерея
Леон Бакст. Эскиз «ассиро-египетского» костюма для Тамары Карсавиной. 1907. Государственный Русский музей
Столицу Франции охватила мода на все восточное и русское, и это были отголоски Русских сезонов. В магазинах появились тюрбаны и парики, шали и платья, напоминавшие костюмы актеров. Леон Бакст разрабатывал дизайн интерьеров и аксессуаров, мебели и посуды, ювелирных изделий и даже автомобилей. В эти годы он стал одним из самых популярных дизайнеров Парижа. Максимилиан Волошин писал о художнике: «Бакст сумел ухватить тот неуловимый нерв Парижа, который правит модой, и его влияние в настоящую минуту сказывается везде в Париже - как в дамских платьях, так и на картинных выставках» .
В Париже вышла книга о творчестве Бакста, а правительство Франции наградило его орденом Почетного легиона. Художник публиковал свои статьи о современном искусстве, много фотографировал, написал автобиографический роман и выступал с лекциями о современном искусстве в России, Америке и Европе.
Леон Бакст разрабатывал и дизайн тканей. После Русских сезонов в дорогих французских магазинах стали продавать ткани «Одалиска» и «Шахерезада». Для парижского кутюрье Поля Пуаре Бакст создавал оригинальные орнаменты и утонченные узоры. Ткани Бакста были популярны не только в Европе, но и в Америке. Одним из последних творческих проектов всемирно известного художника стала сотня эскизов тканей для массового производства.
На деле низкий портновский жанр привлекал художника не меньше высокого театрального еще с петербургских времен: параллельно кос-тюмам для балетов Александринского теат-ра Бакст создавал и повседневные наряды для своей супруги Любови Гриценко, дочери Павла Третьякова — к слову, не только основателя галереи, но и владельца текстильных фабрик. "Клиентки приходили с красивой акварелью, купленной у Бакста за большие деньги", — писал в своих мемуарах тогдашний король парижской моды Поль Пуаре. За двенадцать рисунков платьев он как-то предложил Баксту двенадцать тысяч франков. История не сохранила условий, на которых Бакст в итоге подписал с Пуаре контракт и год поставлял ему идеи.
В 1912 году художник заключил новый договор, на три года, с другим важным для парижской моды Домом — Жанны Пакен. Бакст получал десять процентов с продажи каждого наряда с придуманными им узорами. А во время Первой мировой он уже всерьез обсуждал создание собственного бюро проектирования не только тканей и одежды, но и посуды, мебели, предметов интерьера, замахивался даже на автомобили.
Сотрудничества Бакста с Селигом могло бы не случиться, если бы не Первая мировая война, которая поставила крест на планах художника создать в Париже свое дизайн-бюро. Популярность дягилевских сезонов пошла на спад, к тому же между импресарио и художником случился разрыв. В итоге, когда Баксту, кормильцу семьи из четырнадцати человек, сделали предложение приехать в Америку — проводить выставки, читать лекции, писать портреты бомонда, он согласился.
В январе 1923 года в нью-йоркском отеле «Плаза» Бакст с оглушительным успехом прочел свою первую лекцию о моде. Считается, что именно после нее художник и был представлен шелковому королю Америки Селигу. Тот предложил Баксту создать орнаменты для его тканей, попросив использовать народные американские мотивы. Тогда они активно входили в моду. Началась эра увлечения джазом, блюзом, чарльстоном — «искусством черных».
Бакст предложение Селига встретил с энтузиазмом. Он вступил в переписку со специалистом по американским древностям Кроуфордом, подписался на бюллетень Археологического института Америки, а в следующий приезд, через год, отправился в путешествие по Западному побережью изучать искусство индейцев в резервациях Калифорнии и Великих равнин: керамику, тиснение по коже, покрывала, ковры племен навахо, акома, хопи. В них художник увидел, как выразился сам, "зеленую свежесть примитива": абстрактные стилизации, симметричность рисунков, живость цветов.
Орнамент художник называл "краеугольным камнем всего движения".
А краеугольным камнем бакстовского орнамента была геометрия. В этом модернист Бакст был наследником по прямой безвестных создателей лоскутных костюмов Арлекина, авторов античных амфор и древнеегипетских пиктограмм — у него сложность узора так же возникала из изобретательно сложенных вместе простых элементов. На костюмах для балета "Нарцисс" Бакст выстраивал в строгом порядке концентри-ческие круги с контрастным горохом внутри. В "Пизанелле" — треугольники, в "Дафнисе и Хлое" —ромбы и шахматная клетка, в "Садко" — полумесяцы. В "Жар-птице" геометрию образовывали трафаретные птицы и звезды. Бывало и наоборот: Бакст мог выкладывать из простых фигур изображения животных, арабески, целые миниатюры.
Так и в его узорах для шелка. На одном эскизе абстрактные, вдохновленные изображениями ацтеков и инков фигурки женщин, всадников, крылатых чудищ — однотонные, но заштрихованные внутри, да и фон — структурный, пуантилистский. Другой орнамент состоит из цветных треугольников в шахматном порядке, но эти треугольники на самом деле — то ли стилизованные мохнатые ели, то ли жилки засушенных листьев из гербария. Даже сложнейшие на первый взгляд узоры упорядочены. Взять хотя бы изображающий негритенка: на нем и пиктограмма человека, и солнце, и птицы, и парафраз на ионические капители, и "елочка". Но асимметрична только цветовая гамма.
Использовал художник и русские мотивы. Узор с малороссийских вышивок рубашек стал на эскизах фоном, жостовские цветы — наоборот, вышли на первый план, лишившись черного задника, как и хохломские лебеди и листья рябины. Были еще индийские ведические завитки, минотавры и Икары, растительность с персидских и турецких ковров — у эскизов тканей Бакста те же экзотические источники вдохновения, что и во времена "Мира искусства" и балетов. И вновь шквал цветов — Бакст в текстиле тот же колорист, потрясший Париж во времена Дягилева неожиданными контрапунктами: оранжевый он сочетал с синим и зеленым, зеленый — с красным, розовый — с охристым.
Меньше чем за год Бакст передал Селигу девяносто шесть эскизов, в производство пошли двена-дцать из них. Ткани Селига продавали в универмагах Lord & Taylor (в Нью-Йорке — на Пятой авеню).
На этом сотрудничество Селига и Бакста закончилось — в декабре 1924 года художник скончался в Париже. После смерти художника эскизы пару лет пролежали в конторе его американского адвоката, а позднее оказались в бережных руках Алона Бемента, директора Института-колледжа изящных и прикладных искусств Мэриленда, который передал их в 1942 году родному Институту. Несколько лет назад руководство Института решило продать этот ценный актив. 33 оригинальных дизайна тканей, исполненных неподражаемым Львом Бакстом, покинули стены Балтиморского музея искусств, где находились на хранении, и в прекрасном состоянии добрались до родины их создателя. Работы Бакста купила русская коллекционер и галеристка Наталия Курникова. Галерея "Наши художники" воспроизвела рисунки на современных итальянских шелках — в результате можно посмотреть не только на гуашевые наброски, сделанные рукой Бакста, но и на то, как выглядит воплощение его замыслов.
Текстильные орнаменты Л.С. Бакста сейчас совершенно забыты. В роскошных альбомах, посвященных французскому и американскому текстилю первой четверти XX века (Schoeser & Rufey, 1989), места для Бакста не находится. Но огромное количество не атрибутированных образцов тканей, названных авторами «Ткань в русско-восточном сти-ле», может означать, что перед нами ткань, напечатанная и вытканная по одному из 96 эскизов, которые Бакст продал текстильным фабри-кантам в конце 1920-х годов и за которые получил огромную сумму — более 80 тысяч франков.